Главная Публикации Лайфстайл Замечательные истории подделок великих произведений искусства #1

Замечательные истории подделок великих произведений искусства #1

Текст: Аркадий Шварцер

Спрос рождает предложение. По разным оценкам, от 30 до 60% международного рынка произведений искусства — это подделки. Начнем с определения понятия: подделка — это произведение искусства, специально созданное или предлагаемое для продажи с целью обмана потенциального покупателя. Иначе: подделка создается всегда с мошенническими целями. 

Что есть подделка 

Мы не можем называть подделками копии, сделанные начинающими живописцами в ходе обучения. Нельзя также принимать за подделки работы, начатые самими художниками и завершенные их учениками. Картины многих знаменитых мастеров, например, Рубенса и Рембрандта, были созданы именно так. Копия — это точное воспроизведение картины, а подделка — самостоятельная работа, имитация под некоего художника. 

От копии до подделки — один шаг 

Делая «учебные» копии, художники частенько развлекались, выдавая их за оригиналы. Например, Рафаэль изготовил несколько фальшивых Перуджино, Делакруа — Грёзов, Ван Дейк — на спор — Рубенсов. 

В мастерской большого художника обычно трудились многие ученики. Они копировали работы мастера или писали свои, обычно подражая стилю учителя. Когда ученик заканчивал картину, к нему подходил учитель и несколькими мастерскими мазками придавал картине вполне приличный вид. Частенько потом под картиной ученика появлялась подпись его учителя — признанного мастера. Установить истинного автора такой работы практически невозможно, и она не считается подделкой. Например, в мастерской Рубенса большинство созданных учениками картин подписывались самим Рубенсом. Такая же практика существовала в мастерской Айвазовского. Тот факт, что Айвазовский при жизни стал очень дорогим художником, способствовал появлению огромного количества подделок работ виртуозного мариниста. Практически на всех морских пейзажах второй половины XIX века стоит подпись Айвазовского: оригинальная или поддельная — уже не понять. Сам художник числил за собой 6000 картин, а сегодня в музеях и частных коллекциях находится почти в десять раз больше! И все подлинные. И это давно никого не смущает. 

Другой пример. Представьте себе кабинет любого современного чиновника. Что висит у него на стене? Конечно, портрет президента. Обычно фотография. А теперь представьте кабинет чиновника времен Екатерины II. Что висит у него на стене? С тех пор ничего не изменилось. Во все времена со стены кабинета на российского чиновника пристально и строго смотрел вождь: император, генсек или президент. Видимо, считалось, что при портрете начальника чиновник не будет забывать о своей миссии государственного мужа и будет бояться запускать руку в казну. А где было взять изображение государыни императрицы в то суровое время? Нет фотографии, нет множительной техники. Потому существовала такая практика: для написания портрета императрицы приглашался не лишь бы кто, а проверенный (что важно), опытный портретист с мировым именем. Например, швед Рослин (Alexander Roslin, 1718–1793). Он славился виртуозным живописным изображением тканей, кружев, вышивок и прочей фурнитуры, в которую облачались царственные персоны того времени. Как портретист он был откровенно слабоват. 

В 1776 году Рослин прибыл в Россию, где провел два года и написал более сотни портретов. Придворный шведского короля Густава III писал: «Во время посещения (Рослина) я имел случай видеть большую часть украшений императрицы, которые он писал, стоимостью не менее 4 млн рублей, а также одно из платьев, надетое на манекен, со всеми украшениями и символами власти, помещенными поверх императорской мантии и размещенными рядом». Однако портрет не понравился Екатерине: в своем письме барону Гримму она заметила, что Рослин изобразил ее «шведской кухаркой, грубой и простой». 

После того, как допущенный к первому лицу художник заканчивал портрет, к этому портрету допускались лучшие живописцы страны. Они писали копии. Потом с их копий писали копии другие художники и т.д. Чиновники в зависимости от своего благосостояния заказывали портреты императрицы у разных по рангу и мастерству художников. Прошли столетия, и сегодня работы Дмитрия Левицкого (1735–1822) или Федора Рокотова (1735–1808) стоят гораздо больше, чем забытый Рослин. Заметим: позже эти и другие русские художники удостоились чести писать портрет Екатерины II. Сегодня рослинский портрет Екатерины Великой находится в Петергофе, портрет цесаревича Павла Петровича — в Романовской галерее Зимнего дворца, а копии с Рослина и копии копий находятся на рынке. И, как можно догадаться, их обычно приписывают Левицкому. Он дороже. К тому же художник не имел права подписывать свою работу, если это был портрет коронованной особы.

 Александр Рослин. «Портрет Екатерины II», «Портрет великого князя Павла Петровича», 1777 год.

Другой пример возникновения прижизненных копий приводит Владимир Гиляровский в своей знаменитой книге «Москва и москвичи». На Хитров рынок привозили возами копии картины Алексея Саврасова (1830–1897) «Грачи прилетели». В 1871 году эта картина стала абсолютным «хитом»! Конечно, копии были разного качества и разной цены. Репродукция картины была опубликована в журнале, и все хотели иметь дома копию этой работы. Не печатную репродукцию, а копию, выполненную маслом на холсте. Культура была такой. Кстати, сам Саврасов, страдая алкоголизмом, за стакан с удовольствием подписывал копии «Грачей». И многие из них «долетели» до нашего времени. 

Итак, можно ли распознать подделку, созданную «во времени»? Об этом ниже. Не будем забывать, что наука не стоит на месте. 

Великий «поддельщик» 

Хан ван Меегерен (Han van Meegeren, 1889–1947) был очень талантливым художником, но его первая персональная выставка закончилась скандалом. Молодого художника буквально «растоптал» в своих статьях маститый искусствовед А. Бредиус. Однако Меегерен оказался достойным последователем графа Монте Кристо. Изучив творчество Бредиуса, ван Меегерен узнал, что искусствовед является главным специалистом по творчеству тогда еще малоизвестного голландского художника Яна Вермеера, прозванного Дельфтским (Jan Vermeer van Delft, 1632–1675). Бредиус считал Вермеера величайшим представителем голландской школы живописи наряду с Рембрандтом и Хальсом, что сегодня уже общепризнанно. И Меегерен пишет картину под Вермеера, используя старые краски, холст XVII века и точно копируя технику. Ключевым моментом явилось то, что художник написал картину, изображающую Христа. А ведь до этого не было известно ни одной картины Вермеера на религиозную тему! Возможно, Меегерен читал книгу Адольфа Гитлера Mein Kampf (вышла в 1926 году), которая учила: «Чем чудовищнее солжешь, тем скорее тебе поверят. Рядовые люди скорее верят большой лжи, нежели маленькой. Это соответствует их примитивной душе». Подделка Меегерена под Вермеера в 1937 году была «случайно обнаружена» на чердаке старинной библиотеки, и Бредиус в полном восторге атрибутировал ее как подлинную. Более того, «Христос в Эммаусе» был признан Бредиусом как одно из лучших произведений Вермеера. Однако после того, как Меегерен продал «Христа» за 50 тыс. фунтов роттердамскому Музею Боймана, желание разоблачить Бредиуса как невежу и профана у художника пропало. Меегерен понял, как можно зарабатывать большие деньги, и написал еще семь картин: пять под «раннего» Вермеера (периода, который обычно плохо изучен в творчестве любого художника) и две под другого мастера — Питера де Хоха (de Hooch, 1629–1684). Эти подделки принесли Меегерену 2 млн фунтов стерлингов (примерно 20 млн в современных ценах).

 «Христос в Эммаусе»  — одна из самых удачных подделок Меегерена. 

Возможно, Меегерена никогда бы не разоблачили, но… В личном музее шефа люфтваффе третьего рейха Германа Геринга после окончания Второй мировой войны среди прочих шедевров была обнаружена картина Яна Вермеера «Соблазнение». Американцы установили, что эту картину Герингу за 160 тыс. фунтов продал… ван Меегерен. Его немедленно арестовали. В Голландии за сотрудничество с нацистами приговаривали к смертной казни через повешение. Меегерен был вынужден заявить, что тайно боролся с нацизмом, всовывая кровавому убийце Герингу фальшивки, которые создавал своими руками. Судьи не поверили, и Меегерен, чтобы спасти свою жизнь, под охраной и в присутствии двух экспертов написал картину под Вермеера «Иисус среди книжников».

 Ван Меегерен в 1945 году пишет картину «Иисус среди книжников» для судебного эксперимента.

Обвинения в коллаборационизме с Меегерена сняли, и в конце 1947 года суд вынес приговор: один год тюремного заключения за подделку произведений искусства с целью наживы. Через месяц бедняга умер в камере от сердечного приступа. 

Пример Меегерена поучителен. Он заставил усомниться в справедливости экспертных оценок ведущих мировых специалистов. Что касается Вермеера, то цены на его произведения взлетели. Например, «Девушка перед виргиналом» (виргинал — вид цветка жасмина) в 2003 году была продана более чем за €24 млн. На сегодняшний день достоверно подлинными считаются 34 картины Вермеера. В российских собраниях картин Вермеера нет. 

Похищение Джоконды 

В 1911 году из Лувра была похищена картина Леонардо да Винчи «Портрет госпожи Лизы дель Джокондо», одно из самых известных произведений живописи в мире. Вся полиция Франции была поднята на ноги. Был закрыт для обыска Лувр, блокированы дороги и границы страны, но все напрасно. Администрация Лувра была уволена. Кража картины стала первой по-настоящему всемирной сенсацией. «Петит паризьен» печатал репродукцию «Моны Лизы» на первой странице целый месяц. Только гибель «Титаника» вытеснила кражу «Джоконды» с первых полос газет всего мира. 

А через два года, в 1913-м, случилось удивительное событие. Некто Винченцо Перуджа предложил флорентийскому антиквару Альфредо Гери купить «Джоконду» да Винчи за 500 тыс. лир (сто тысяч долларов). Гери согласился, они встретились, и, когда антиквар убедился, что картина подлинная, то вызвал полицию. Оказалось, что Перуджа — тот самый плотник и стекольщик, итальянский «гастарбайтер», что работал в Лувре над стеклянным футляром для «Джоконды». В один прекрасный день он снял со стены картину, завернул ее в свою куртку и унес.

 Леонардо да Винчи, «Портрет госпожи Лизы дель Джокондо», фрагмент.

После ареста Перуджа заявил, что совершил кражу с целью возврата шедевра на его историческую родину — в Италию. Суд Флоренции прослезился от патриотизма преступника и дал ему всего один год. «Джоконду» вернули Франции. Началась мировая война, и Перуджа как признанный итальянский патриот ушел на фронт. Однако после войны, что странно для истинного патриота, вернулся во Францию, где и жил до самой своей смерти в 1947 году. 

А теперь самое интересное. Эту потрясающую историю поведал миру американский журналист Карл Дреккер в «Сэтеди ивнинг пост» в 1932 году. В Касабланке в 1914 году журналист познакомился с аргентинским авантюристом, который называл себя маркизом Эдуардо де Вальфьерно. Маркиз (будем его так называть для краткости) не хотел унести с собой в могилу истинную историю похищения «Джоконды» и потому поведал ее представителю желтой прессы. При этом взял слово с Дреккера, что тот будет хранить тайну до смерти Маркиза. И вот уста журналиста открылись. 

Случайно (или нет) познакомившись со стекольщиком Перуджа, Маркиз узнал, что итальянец имеет свободный доступ к «Джоконде». У авантюриста мгновенно родился план похищения. Склонить глупого и жадного Перуджа к содействию не составило труда. Задолго до кражи Маркиз стал искать покупателей, готовых приобрести картину. И нашел шестерых коллекционеров (все из США), которые согласились приобрести краденый шедевр. С каждым из шестерых Маркиз приходил в зал Лувра, где висела картина, когда не было посетителей. Это обеспечивал Перуджа. Надо сказать, что «Джоконда» написана на тонкой тополиной доске и вставлена в раму, сзади затянутую холстом. Маркиз отворачивался, и каждый потенциальный покупатель делал свои тайные пометки на этом холсте-заднике. Естественно, после каждого посетителя холст заменялся новым. Когда картина была похищена, все шестеро коллекционеров приобрели подделки, которые заблаговременно изготовил сообщник Маркиза художник Ив Шодрон (Yves Chaudron), всю жизнь промышлявший подделками. На заднике рамы каждой из подделок был натянут холст, который обладал «тайными знаками» конкретного покупателя. Это кажется смешным, но для покупателей, видимо, это было важным доказательством подлинности картины. Каждый из них, разумеется, считал себя единственным счастливым обладателем шедевра Леонардо.

Незадачливый Перуджа два года хранил шедевр под матрасом своей кровати и каждую ночь, засыпая на нем, видел во сне Маркиза с обещанным вознаграждением. Но Маркиз не пришел. То ли боялся, что за каждым работником Лувра следят, то ли не хотел связываться с идиотом, то ли предпочел поскорее отправиться в США, где его ждали клиенты, деньги и, конечно, уже находящиеся там подделки «Джоконды». 

Однако до сих пор находятся люди, которые сомневаются в том, что в Лувр вернулся подлинник, а не копия «Джоконды».

Шишкин, Киселев и другие

Если Ивану Ивановичу Шишкину (1832–1898) повезло с популярностью в среде «новых русских» коллекционеров, то некоторым его современникам, не менее талантливым художникам, фортуна не так улыбнулась. Например, художникам А.А. Киселеву (1838–1911), А.С. Степанову (1858–1923), В.Д. Орловскому (1842–1914) и другим. С этим и связана история Преображенских. 

Супруги Татьяна и Игорь Преображенские были владельцами галереи «Русская коллекция», которая специализировалась на русских художниках-передвижниках и их окружении. Бизнесмен Валерий Узжин был их любимым клиентом. Всем остальным художникам он предпочитал Александра Киселева. Возможно, он хотел быть оригинальным коллекционером, ведь Киселев был «недооценен», по его мнению. Что не сделаешь для любимого клиента? И супруги Преображенские делали — подделывали десятки картин Киселева. Шишкина тоже не забывали. Очень простым способом. На малоизвестных немецких и скандинавских аукционах приобретались картины художников ХIХ века, тоже немецких и скандинавских. По стилю и мастерству от Шишкина и Киселева почти не отличишь. Время написания почти то же. Аукционные цены на такие работы не превышали $10 000. Меняли-подделывали подпись и продавали клиентам за сотни тысяч тех же долларов. У коллекционеров не было оснований сомневаться в подлинности картин, так как все они сопровождались экспертизой авторитетного Всероссийского художественного научного реставрационного центра им. Грабаря.  

 А. Киселев (1838–1911).

Все шло ловко и весело, но однажды… К любимому клиенту Преображенских в гости пришел другой коллекционер, который сам покупал картины на западных аукционах. Он узнал в некоторых за подписью Киселева второстепенных европейских авторов: Януса Лакура (1837–1909) и Андерсена-Лундби (1841–1923). Эти работы продавались на аукционе, который он лично посещал. И каталог этого аукциона сохранился. Разразился скандал. Преображенские отказались возвращать деньги. Когда доблестные омоновцы пришли их арестовывать, Татьяна Преображенская неожиданно вспомнила свою сибирскую юность и соревнования по биатлону. Невероятно, но факт: владелица галереи открыла огонь по ОМОНу из своего старого доброго мелкокалиберного ружья. Пострадавших, к счастью, не оказалось, но срок она себе не сократила. В настоящее время супруги Преображенские на свободе и ищут других доверчивых клиентов. 

Какие выводы можно сделать? Во-первых, в России нет законов, регулирующих антикварный рынок. Во-вторых, я открою страшную тайну, о которой молчат все российские искусствоведы: реальная, справедливая цена на Шишкина, Киселева и других не превышает $10 000! Например, весной 2004 года Sotheby’s снял со своих русских торгов картину, которая была атрибутирована как ранняя работа Ивана Шишкина периода его стажировки в Европе у художников так называемой Дюссельдорфской школы. Картина была оценена в сумму более $1 000 000. Оказалось, что полотно является «перелицованной» работой голландского живописца той же Дюссельдорфской школы М.А. Куккука (1807–1868). Фальсификатор удалил с исходной картины ягненка у ручья и фигуры четырех людей. Появилась, конечно, подпись Шишкина. За год до этого картина была выставлена на шведском аукционе Bukowskis за $9000.

 Был М. Куккук (1807–1868) за $9000 — стал И. Шишкин (1832–1898) за  $1 000 000.

Почему И. Шишкин считается представителем Дюссельдорфской школы? В 1861 году он стажировался в Мюнхене, в 1863-м перебрался в Цюрих, а потом переехал в Дюссельдорф, где написал картину «Вид в окрестностях Дюссельдорфа». Будучи присланной в Санкт-Петербург, она принесла художнику звание академика. Кстати, великолепные рисунки пером Шишкина находятся в Дюссельдорфском музее рядом с рисунками первоклассных европейских мастеров. 

Почему цены на Шишкина на российском рынке так высоки? А потому, что у россиян с шальными деньгами вкусы не поднимаются выше картин, увиденных ими в школьном учебнике. Поэтому Шишкин, Айвазовский, Репин, Левитан и прочие великие художники-реалисты высоко ценятся только в России, а на мировом рынке им десяток тысяч долларов красная цена, и то в базарный день. В искусстве ценится высокий уровень новаторства, и гениями мирового уровня заслуженно являются русские художники начала XX века, такие как Малевич, Кандинский и прочие. На них и цены соответствующие.

Возврат к списку


Сообщение принято

Мы свяжемся с вами в ближайшее время