Успеть все невозможно, нужно научиться выбирать
Вчера я вернулся домой в начале четвертого утра после финала чемпионата мира по футболу. Адреналин, обсуждения, подведение итогов — и вот ты уже сидишь в машине, едешь по пустой ночной Москве и понимаешь, что завтра понедельник и нужно вставать в восемь. Чемпионат мира в США остался позади, за спиной — десятки эфиров, а впереди — обычная рабочая неделя, которая после такого марафона воспринимается почти как отдых.
Футбол, как мы знаем, все смотрят вечером, эфиры идут после матчей, поэтому пик моей мозговой активности уже много лет приходится на темное время суток. Я однажды попробовал вести утренние программы на «Серебряном дожде» — меня с удовольствием пригласили, но довольно скоро стало очевидно, что это не мое. В пять утра сознание отказывается включаться, сколько ни пытайся его пробудить. День, однако, начинается в обычном ритме: встречи, съемки, бытовые вопросы, которые никто не решит вместо тебя, — так что он получается растянутым до предела. Стартует, когда город только просыпается, а завершается глубоко за полночь, на пике эмоционального напряжения. После эфира адреналин не уходит по щелчку — невозможно просто лечь и отключиться, как будто ничего не было. За три десятилетия я пропустил по болезни всего два эфира — и это, если задуматься, лучший показатель того, насколько серьезно я отношусь к своему делу.
В такой жизни время приобретает странную текучесть: когда неделя насыщена до предела, ты просто не успеваешь оглянуться. У меня, по сути, никогда не было выходных — все значимые события приходятся на субботы и воскресенья, а летом, когда мир разъезжается в отпуска, наступает наша горячая пора. Впрочем, в таком графике есть и неожиданные плюсы: например, я могу отвезти сына в школу и встретить после уроков, что доступно далеко не каждому отцу. А еще — проводить время на свежем воздухе, кататься на велосипеде по нашим набережным — вдоль Яузы, Москвы-реки. Летом я проезжаю на велике километров по 30 почти каждый день, причем у меня даже нет собственного велосипеда — я всегда беру его в аренду.
Самый любимый мой маршрут проходит вдоль набережных Замоскворечья — Овчинниковской, Озерковской, Шлюзовой. Здесь их на самом деле целых восемь, и у каждой свой характер, свой вид, своя история. Я выезжаю на велосипеде, когда город еще не проснулся или, наоборот, когда затихает вечерняя суета, и просто еду вдоль воды, смотрю, как отражаются в реке старые особняки и храмы, как подсвечиваются их купола. На Шлюзовой набережной недавно закончили благоустройство, и теперь она стала частью большого маршрута, который тянется почти на 11 км. Едешь по удобным дорожкам, не останавливаясь на светофорах, и вдруг замечаешь, как город из шумного и суетливого превращается в спокойный и камерный, словно сбавляет скорость вместе с тобой. Слева — вода, в которой отражаются огни Кремля и Москвы-Сити, справа — старые особняки, а впереди, если ехать вдоль набережной, все чаще попадается на глаза высотная башня «Монблан» с ее кристаллическими гранями — она постепенно становится новой доминантой Замоскворечья.
Я помню, какой была Москва в моем детстве: в Парк Горького страшно было ходить даже днем. Все эти разговоры про безопасный Советский Союз — для тех, кто в нем не жил. Сейчас все иначе: набережные с освещением, кафе, люди гуляют допоздна. Замоскворечье сегодня — это старая купеческая Москва, которая никуда не делась: особняки, храмы (их здесь больше двадцати), усадьбы, музеи. И одновременно — район: живой, теплый, местами богемный, с концептуальными булочными, чайными, маленькими магазинчиками без вывесок, куда ходят только свои. Здесь нет ощущения, что ты в архитектурном заповеднике, это настоящая Москва из старого черно-белого кино, которая дышит, меняется, но сохраняет свое лицо. Проезжая по этим набережным и переулкам, я каждый раз натыкаюсь на что-то, что напоминает: здесь жили Островский, Чехов, Толстой, здесь бывали Ахматова и Цветаева, здесь начинал Есенин. И это не таблички на фасадах и не экскурсионные маршруты — это просто дух района, который становится частью твоей повседневности. Я родился и вырос в булгаковских местах. Когда-то мама читала мне «Мастера и Маргариту» вслух. Мне было лет 10, я вряд ли что-то понимал, но про желтые цветы запомнил. Потом я стал читать сам и только спустя много лет узнал, что все события великого романа происходят в моем районе. Не говоря уже о том, что Мастер писал его буквально в 10 минутах ходьбы от дома, где я родился. С возрастом у меня собралась собственная литературная карта Москвы.
За последние 30 лет столица изменилась до неузнаваемости, и при Собянине она, как ни крути, правда похорошела. Набережные, парки, метро, дорожные развязки — все стало совершенно другим. Я облетел полсвета и все равно считаю Москву самым комфортным городом для жизни. Если искать аналоги, то Токио, пожалуй, ближе всего: некоторые его районы, скажем, Гиндза, выглядят так, будто ты оказался в центре столицы — только в Японии. Москва — это город, в котором есть все: круглосуточных магазинов и аптек во многих европейских столицах, допустим, после одиннадцати вечера не найти.
Но дело не только в доступности сервиса и круглосуточных магазинах, хотя и это, согласитесь, немало. Замоскворечье дарит то, что в огромном мегаполисе встретишь нечасто: редкий баланс между историей и современностью, между шумом большого города и камерной тишиной старых переулков. Ты живешь в самом центре, но при этом не чувствуешь себя частью бесконечной городской гонки, которая выматывает и заставляет постоянно куда-то спешить. Выходишь из дома, через пять минут оказываешься на набережной, где слышен только плеск воды и шелест ветра, садишься на велосипед, и еще через десять минут ты уже в Зарядье или у Третьяковской галереи, и при этом никуда не надо ехать на машине, не надо стоять в пробках и не надо искать парковку. Замоскворечье дает тебе и город, и тишину одновременно, и таких мест в Москве, поверьте, не так много.
И если уж говорить о комфорте, то я городской житель. Если выбирать между пентхаусом в Замоскворечье и особняком на Рижском шоссе, я без колебаний выберу первое. Мне важно видеть за окном не заборы, а тихие зеленые улицы и набережные, где можно гулять. А еще иметь все под рукой — магазины, школы, спорт, работу, — не тратить жизнь на пробки. Наверное, чем старше становишься, тем чаще выбираешь самое ценное — время.
