Максим Севагин: «Для меня важно быть предельно музыкальным»
Этим летом на Основной сцене Московского академического Музыкального театра имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко прошла премьерная серия показов балета «Анна Каренина». Российский хореограф, художественный руководитель балетной труппы театра Максим Севагин рассказал о своем взгляде на героев Толстого, о главных контрастах постановки и о важных премьерах октября.
В октябре на Основной сцене Музыкального театра имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко — мировая премьера: балет «Вишневый сад. Сад вишневый» Павел Глухов и Максим Севагинпокажут с 16 по 19 октября. Постановка создана при поддержке Фонда содействия развитию балетного искусства Дианы Вишневой.
— Максим, расскажите о вашей «Анне Карениной»: как создавался этот спектакль?
— В этом проекте все началось с музыки — наверное, благодаря ей я вообще заинтересовался «Анной Карениной». Идея родилась из разговора с Ильей Демуцким (композитором, написавшим в том числе музыку для балетов «Герой нашего времени» и «Нуреев». — прим. ред.). В 2019 году его «Анна Каренина» уже ставилась в США, и Илья предложил мне сделать новую версию. Я долго раздумывал: пытался работать с музыкой, понять, как хочу выстроить спектакль, искал художников — помимо музыки для меня невероятно важны костюмы и сценография. Поначалу вдохновение не приходило: название слишком популярное, роман многократно экранизирован и поставлен в театре, да и сам я никогда не думал, что буду ставить «Анну Каренину». Но театр сразу зацепился за это название — хорошая маркетинговая история, люди действительно идут на «Анну Каренину». К тому же премьера была приурочена к важной дате: в этом году исполнилось 150 лет со дня публикации первых глав романа.
Весь процесс занял примерно полтора года, так что я уже очень давно живу этой работой. С артистами, непосредственно в зале, мы начали сочинять хореографический текст в прошлом сентябре. Когда премьера состоялась, я выдохнул: до последнего работал в напряжении. Для меня это целая эпопея, большая глава в жизни — столько проживаешь за это время!
А потом семья Толстых пригласила нас на фестиваль в Ясную Поляну. Мне было волнительно, но невероятно приятно: я познакомился с потомками Льва Николаевича и окунулся в его жизнь. В романе так много вдохновлено этим местом, и танцевать там было очень душевно.
— Переезд на открытую сцену в усадьбе — для балета особый вызов. Как зрители восприняли спектакль в таком необычном пространстве?
Конечно, своя специфика есть. Балет — искусство требовательное, мы всегда стремимся к идеалу: ровный пол, комфортная температура, чтобы артисты ни на что не отвлекались. А тут они переодевались в шатрах посреди леса — представьте! Но фестиваль совершил настоящее чудо — выстроить такую сцену в лесу невероятно. Мы перенесли спектакль практически один в один, ничего не меняли в хореографии, только подстроились под технические нюансы — свет, звук. Визуально постановка выглядела так же, как у нас в театре.
Зрители сидели под открытым небом, и погода, конечно, внесла свои коррективы. В первый день пошел дождь! Я, честно говоря, никогда так часто не проверял прогноз — следил за облаками, лишь бы они обошли сцену стороной. У нас ведь живой оркестр, а инструментам влага противопоказана — это добавляло переживаний. Первый спектакль пришлось прервать: оркестр ушел, и мы продолжали под фонограмму. Второй день вообще отыграли без оркестра. А на третий повезло — спектакль прошел полностью под живой звук, и сразу после финала начался дождь, как будто нас берегли.
— Чего вам как хореографу хочется, чтобы зритель разглядел в вашем спектакле?
Создавая хореографию, я стараюсь наполнить ее тем, что чувствует и переживает персонаж. Придумываю пластические решения и формы, которые определенным образом соединяются с музыкой. Для меня важно быть предельно музыкальным — не просто попадать в ритм и акценты, но и передавать эмоциональные переживания героев. В «Анне Карениной» это особенно значимо: для каждого действующего лица я искал свою пластическую палитру, свои выразительные краски, чтобы они не сливались, а звучали по-своему. Зрителю в этом помогают не только музыка, но и свет, цвет, костюмы: мы стремимся к полному единству, чтобы гости проживали каждый момент вместе с теми, кто на сцене. Анна в этом смысле абсолютный хамелеон: она меняется больше и ярче всех, и это ее особая роль в спектакле.
— В чем главное отличие вашей Анны от той, что мы знаем по книге?
Это очень эмоциональная героиня, пожалуй, самая экспрессивная во всем романе. Она больше всех проявляет свои чувства, но в какой-то момент они попадают в зону вечной драмы, вечного страдания, и длится это очень долго. Все начинает рушиться довольно быстро, а дальше — сплошная темнота, и она погружается в нее все глубже. Как автор я проживаю путь каждого персонажа, придумываю каждое движение вместе с музыкой, а потом учу этому артистов. И когда я понял, что уже очень долго работаю над Анной — по сути, нахожусь в этом тяжелом состоянии вместе с ней, — мне стало психологически невыносимо. Захотелось жизни.
Я перечитал роман, много читал о том, как Толстой его писал, и понял, что это два романа в одном: линия Анны и линия Левина. Причем текста, посвященного Левину, даже больше. Меня всегда задевало, как этих героев показывают в других постановках. Мне очень нравится Кити — и я решил вывести ее историю на первый план, наравне с линией Анны, и играть на контрасте двух составляющих. Поэтому сцены Кити и Левина выглядят более жизнеутверждающими.
Мне было важно показать, что эти линии не существуют по отдельности — они подсвечивают одна другую. У Анны и Вронского все началось с псевдосчастья, с влюбленности и страсти, а потом пошло вниз. У Кити и Левина — наоборот: все начинается с драмы, а потом они движутся к счастью. Этот прием, придуманный Толстым, я и перенес на сцену.
— Кому из героев вы больше симпатизируете?
Я пропускаю через себя всех героев, поэтому они для меня одинаково ценны. Но на этот вопрос отвечу скорее не как автор, а как человек: когда я работал над спектаклем, мне всегда особенно откликалась Кити. Это, пожалуй, моя любимая героиня. Светская барышня из знатной семьи, а сколько в ней человечности! Мне близки выборы, которые она делает, и мысли, которые ее посещают. Отказ Вронского стал для нее болезненным ударом: в обществе уже ждали помолвки, а он даже не думал о серьезных отношениях и легко переключился на Анну. Кити пережила настоящую депрессию, но смогла прийти к высоким, праведным, мыслям. Это и начало сближать ее с Левиным — он тоже много думал о жизни, о крестьянах, его раздражало праздное светское общество.
— Нашел ли контраст двух сюжетных линий отражение в музыке?
Когда я получил музыку в первоначальном варианте, мне было тяжело: я не видел, как выстроить концепцию, не мог представить персонажей и сцены. Но потом понял, что она писалась для другого хореографа и решала другие задачи, а материала для Левина и Кити в ней было мало. Я же хотел вывести их линию на первый план, поэтому попросил Илью дописать несколько новых фрагментов. Еще я убрал названия сцен и номеров и стал воспринимать музыку более абстрактно, чтобы мы с драматургом могли выстроить новую композицию спектакля. Илья написал несколько замечательных вещей, которые стали очень важны для моей концепции.
— Привлечение профессионального кинодраматурга Андрея Золотарева — редкий случай для балетной сцены. Как строился ваш тандем?
Я хореограф и мыслю пластически, но для работы над таким масштабным материалом мне нужен четкий план, поэтому я искал драматурга, который помог бы выстроить сценарий. Через общего знакомого из театральной и киносреды я вышел на Андрея Золотарева. Когда передо мной есть даже самый краткий сценарий, я легко начинаю сочинять. А когда нет ничего, можно придумать и самому, но не факт, что удастся соблюсти все драматургические детали. Есть вещи, в которых я не специалист, в отличие от сценариста: он понимает, как выстраивается линия героя и вся драматургия.
Мы с Андреем обсуждали главное — то, что было для нас важно. Я сразу сказал, что необходима линия Кити и Левина, что хочу показать обе стороны романа. Это стало основой, толчком. Дальше мы придумывали конкретные сцены и персонажей — не все вошли в балет. Например, меня всегда привлекала Бетси Тверская — яркая, выразительная, для балета отличный образ. Но сцен, где она пересекается с главными героями, в нашем варианте не оказалось.
— А как появилась идея с вокалисткой на сцене?
Вокал изначально существовал в партитуре, но в первом варианте певица сидела в оркестровой яме и была просто голосом, частью музыкальной ткани. Мне захотелось сделать ее полноценным персонажем, и мы придумали, как вплести вокалистку в сюжет: она перевоплощается в нескольких сценах и по-разному взаимодействует с героями. В первом акте это Агафья Михайловна, домоправительница в усадьбе Левина, которая его растила, а во втором — «голос судьбы», более абстрактный персонаж. Рядом с Анной он намекает на происходящее, усиливает драматизм силой голоса. Например, в начале второго акта, когда Анна больна и беременна, в партитуре звучит французский текст — цитата из романа, сон Анны. Это дополнительная смысловая нагрузка: предупреждение, рок, который преследует Анну. Потом вокалистка участвует в сцене театра как оперная дива, а в финале, на вокзале, рисует перед Анной путь, который та в итоге выбирает.
— Когда «Анну Каренину» снова можно будет увидеть на сцене?
— Показы продолжатся в сентябре — спектакль откроет новый сезон театра.
— Расскажите о планах на новый сезон. В октябре у вас состоится еще одна премьера?
—Сейчас мы работаем над спектаклем «Вишневый сад. Сад Вишневый» — это совместный проект с Дианой Вишневой и ее фондом, и для нас он очень интересен. Премьера запланирована на середину октября, работа идет полным ходом. В постановке два хореографа — Павел Глухов и я, каждый ставит свое отделение. В первом акте герои находятся в мире, который создает Павел: это реальные события пьесы, игровое прочтение, а во втором они попадают в мое пространство, фантазийное — оно существует скорее в области чувств, мыслей и эмоций. Там вишневый сад оживает в движении артистов. Это две стороны одной истории: мир реальный, бытовой, и мир неосязаемый, мыслей и чувств.
